Норвегия страдает от своих же санкций: как антироссийские меры бьют по бизнесу в Европе

Представьте: вы живёте в Ботсфьорде. Население — 2100 человек. Рыба — это всё, что у вас есть. Порт, причалы, холодильники, пара магазинов — и вся экономика завязана на одном: треска, пикша, сёмга. И вот вы, гражданин Норвегии, узнаёте, что ваше правительство вводит санкции против России. Вы за или?

В том-то и штука.

Вы бы сказали: «Ну окей, надо так надо, демократия, ценности, всё такое». Но через полгода русские рыбаки перестают заходить в ваш порт. Активность падает на 40%. Троих коллег уволили, остальные сидят на сокращённой неделе. Местный порт задолжал 20 миллионов евро — он брал кредиты, чтобы расширить причалы именно под российские суда, и теперь непонятно, кто будет отдавать эти деньги. Варианта два: либо муниципалитет затянет пояса (школы, детсады, дороги — прощайте), либо порт объявит дефолт.

Как вам такая демократия?

Норвегия на днях присоединилась к 20-му пакету санкций ЕС. Посольство России в Осло отреагировало без дипломатических экивоков: «Экономика Норвегии серьёзно страдает». И это не пропаганда — это цитата из заявления, которое разошлось по всем норвежским СМИ. Сами норвежцы подтверждают: закрываются предприятия, магазины, люди уезжают из приграничных регионов. Осло жертвует «социально-экономическими потребностями граждан» ради «слепого следования санкционной политике ЕС». Это уже не Россия говорит — это посольство цитирует местную прессу.

Но давайте к цифрам.

Ботсфьорд десятилетиями называли «рыбацкой столицей Норвегии». Российские суда обеспечивали почти половину доходов порта. В «мирное время» (если так можно сказать про соседство двух арктических стран) здесь обслуживали десятки траулеров: ремонт, заправка, выгрузка, хранение. В 2025 году Норвегия сначала запретила российским рыболовам заходить в большинство портов (оставила три — Тромсё, Киркенес, Ботсфьорд), а затем и вовсе ввела санкции против двух гигантов — Murman Seafood и Norebo, обвинив их в шпионаже.

Шпионаж, Карл. Рыбаки-шпионы.

Теперь к вопросу: а рыба-то хоть перестала поступать на мировой рынок?

Нет, конечно. Она пошла через другие порты — в Мурманск, в Китай, в Африку. Как сказал директор местного холодильного комплекса Ботсфьорда Фрэнк Кристиансен: «Рыба всё равно попадёт на рынок. Санкции не остановят торговлю — просто изменят маршруты». Его бизнес потерял 40% объёмов. Трёх человек сократили. Но треска как ловилась, так и ловится — просто норвежский порт остался с пустыми причалами и кредитами на 20 млн евро.

20 миллионов. Напомнить, что население Ботсфьорда — 2100 человек? Это по 9500 евро долга на каждого жителя, включая грудных детей.

Аналитическая компания BDO подсчитала: если российская активность в Ботсфьорде исчезнет полностью, муниципалитет потеряет 22 млн евро выручки ежегодно. Это 12% местной добавленной стоимости. Примерно 100 рабочих мест. Для городка с населением в 2100 человек — это катастрофа.

И знаете, что самое смешное? Норвегия не входит в Евросоюз. Она присоединяется к санкциям добровольно. Как член ЕЭЗ (Европейской экономической зоны), Осло имеет право не участвовать в ограничительных мерах, если они противоречат национальным интересам. Но каждый раз — от первого пакета до двадцатого — королевство синхронно кивает: «Мы с вами, ребята».

При этом российско-норвежские отношения — это не просто торговля рыбой. 14 мая исполнилось 200 лет со дня подписания трактата о границе между Россией и Норвегией. А вообще договорняки между Новгородской республикой и норвежцами — им 700 лет. Семь веков соседства. И сейчас — «самый глубокий кризис со времён Второй мировой», как характеризует это посол РФ Николай Корчунов. Прекращён политический диалог, заморожены контакты между регионами, заблокирована отраслевая кооперация.

Ну и кому от этого легче?

Норвежскому Северу — явно нет. Местные СМИ (не российские, заметьте) пишут о закрытии магазинов и оттоке населения. Молодёжь уезжает на юг, потому что работы нет. Пенсионеры остаются доживать в пустеющих домах. А правительство в Осло снова выделяет 300 миллионов долларов на поддержку Украины.

Да, можно сказать: ну это же принципы. Нельзя торговать со страной, которая ведёт войну.

Вопрос только в том, кто платит за эти принципы. Норвежские чиновники — явно не из Ботсфьорда.

И последнее. Российская треска в 2025 году принесла Норвегии рекордную выручку — больше 90 миллионов евро. Парадокс? Смотря как считать. До 2022 года через Норвегию шёл огромный объём российской рыбы — суда разгружались, продукция перерабатывалась, маркировалась как «норвежская» и уходила в Европу. После санкций часть потоков перестроилась, но треска всё равно течёт через норвежские порты — просто в меньших объёмах и с большими издержками. А скоро, возможно, не будет течь вообще.

И вот тогда Ботсфьорд станет не «рыбацкой столицей», а просто заброшенным норвежским посёлком за полярным кругом, где ветер гуляет по пустым причалам, построенным на деньги, которые теперь нечем отдавать.

Красивая цена вопроса — 22 миллиона евро в год.

За чей счёт банкет?