Кто зарабатывает на затяжном конфликте в ИРАНЕ: метод ограниченного хаоса в действии

Кто зарабатывает на затяжном конфликте: метод ограниченного хаоса в действии

Война — это не только столкновение армий, но и огромный финансовый поток. Когда конфликт длится дольше нескольких недель, а перемирия срываются с регулярностью, заставляющей вспомнить поговорку «обещания даются для того, чтобы их нарушать», неизбежно встаёт вопрос: кому это выгодно? В случае затяжного конфликта с участием США, Израиля и Ирана, ответ редко лежит на поверхности. Он спрятан в цепочках поставок, страховых ставках, оборонных бюджетах и тектонических сдвигах на энергетическом рынке. Мы не будем искать теорию заговора. Мы посмотрим на потоки денег и на то, как метод ограниченного хаоса позволяет перераспределять ресурсы, не переходя черту большой войны, где прибыль сменяется тотальными убытками.

История вопроса: от молниеносной войны к постоянному тлению

Если отмотать ленту назад, к началу активной фазы конфликта, ввод войск и обмен ударами подавались как операции с четкими целями: уничтожение ядерной инфраструктуры, смена режима или нанесение неприемлемого ущерба для принуждения к миру. Однако уже через несколько месяцев после начала прямых столкновений риторика изменилась. Вместо «победоносного марша» военные сводки запестрели терминами «зачистка», «повторный контроль» и «точечная ликвидация возрождающихся ячеек». По данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI), общемировые военные расходы в 2025 году выросли на 7,2% — самый резкий скачок за десятилетие, и основной прирост обеспечили именно ближневосточный регион и США.

Обозначим ключевую дату: весна 2026 года. К этому моменту конфликт перешел в фазу, которую аналитики Центра стратегических и международных исследований (CSIS) в закрытых докладах для Конгресса США (по неподтвержденным данным, утекшим в профильные СМИ) стали называть «устойчивой нестабильностью». Было заключено и сорвано уже три крупных соглашения о прекращении огня. Последнее из них, Женевские договоренности от мая 2026 года, продержалось 11 дней.

Как это выглядит на практике: стороны договариваются о перемирии. Боевые действия затихают на несколько суток. Котировки нефти резко падают на 8–12%, рынки выдыхают. А затем происходит «инцидент»: удар по конвою, атака беспилотника на нефтеперерабатывающий завод (НПЗ) в Абадане, взрыв на газопроводе в Восточном Средиземноморье. Перемирие рушится. Котировки взлетают. И этот цикл повторяется. Аналитики Международной кризисной группы (ICG) в июньском отчете назвали этот паттерн «циклом выматывания», при котором каждая сторона использует перемирия для перегруппировки, а срывы — для решения тактических задач, не ведущих к финальной развязке.

Текущая ситуация: кто платит и кто получает

На 21 июля 2026 года мы наблюдаем уникальную экономическую реальность. Прямые военные расходы сторон засекречены, но косвенные данные рисуют четкую картину.

Для Ирана война обходится дороже всего в пропорции к ВВП. По оценкам МВФ, сделанным в июне 2026 года, иранская экономика потеряла доступ к 70% экспортных нефтяных рынков. Но оставшиеся 30% продаются с огромным дисконтом, который, согласно данным ценового агентства S&P Global Commodity Insights, составляет около 35–40% от эталонной марки Brent. Этот дисконт — не просто благотворительность покупателя, это премия за риск. Основной поток этой «теневой» нефти, по данным отслеживания танкеров Vortexa и аналитической компании Kpler, идет через «серых» посредников в Юго-Восточную Азию. Формально — на нефтеперерабатывающие заводы в Малайзии. Неподтвержденная информация от трейдеров на рынке гласит, что после переработки и смешивания нефтепродукты теряют страну происхождения и спокойно продаются на глобальном рынке уже без дисконта. Кто на этом зарабатывает? Международные трейдеры, зарегистрированные в юрисдикциях с непрозрачным регулированием. Их маржа, по оценкам участников рынка, может достигать 15–20 долларов с барреля. Мнение трейдеров из Женевы, не под запись: «Это самый большой трансфер богатства от подсанкционного продавца к посреднику в истории современной нефтеторговли». По расчетам аналитиков банка JPMorgan Chase, общий объем «серого» нефтяного рынка Ирана в денежном выражении может достигать 45 миллиардов долларов в годовом исчислении.

Для США и их военно-промышленного комплекса картина иная. Конгресс США 15 июня 2026 года утвердил четвертый пакет дополнительного финансирования для восполнения запасов Пентагона и поддержки союзников. Его сумма — 61 миллиард долларов. Структура этого пакета показательна. Около 40% средств идет не на закупку новых вооружений, а на контракты американским компаниям для производства замены уже отправленного на Ближний Восток. По данным Министерства обороны США (пресс-релиз от 8 июля 2026 года), контракты в рамках этого пакета получили 27 штатов, а общий портфель заказов на пополнение запасов ракет и беспилотников превысил 120 миллиардов долларов. Это не просто деньги на войну. Это гарантированная загрузка заводов на годы вперед. Акции корпорации Lockheed Martin с начала активной фазы конфликта (февраль 2026) выросли на 42%. Raytheon Technologies — на 38%. Отметим: это не мнение, это публичные котировки NYSE по состоянию на закрытие торгов 18 июля 2026 года. Рост опережает общий индекс S&P 500 в несколько раз. Инвестиционный банк Goldman Sachs в аналитической записке от 14 июля назвал сектор оборонных технологий «одним из последних островков гарантированной доходности в условиях растущей глобальной неопределенности». Бенефициары здесь — не абстрактное государство, а конкретные акционеры, фонды и сотрудники предприятий ВПК, разбросанных по разным избирательным округам. Политическая поддержка продолжения конфликта конвертируется в рабочие места и дивиденды.

Израиль, вопреки ожиданиям, несет двойную нагрузку. Прямой экономический ущерб от мобилизации и оттока капитала, по данным Банка Израиля от начала июля 2026 года, съедает до 12% прогнозируемого годового ВВП. Аналитики Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в своем летнем экономическом прогнозе отдельно отметили, что затяжной конфликт может сократить потенциальный рост израильской экономики на 1,5 процентного пункта ежегодно вплоть до 2028 года. Но одновременно с этим израильский сектор кибербезопасности и военных технологий (включая такие компании, как Rafael Advanced Defense Systems и Elbit Systems) фиксирует рекордные экспортные заказы. Война — лучшая полевая проверка для ракет-перехватчиков и систем обнаружения туннелей. Спрос на израильские оборонительные системы в Европе и странах Персидского залива, по заявлению Минобороны Израиля от 10 июля 2026 года, вырос на 300% по сравнению с первым кварталом. Дополнительно Израильский экспортный институт сообщил, что объем новых заказов на системы ПВО и противодроновые комплексы только за второй квартал превысил 9 миллиардов долларов. Экономический парадокс: израильский стартап в сфере защиты дронов получает прибыль, пока израильский ресторатор в Тель-Авиве считает убытки от падения турпотока.

Слухи и версии: метод ограниченного хаоса

Этот блок — попытка систематизировать то, что циркулирует в закрытых каналах трейдеров, дипломатических телеграммах и аналитических записках без грифа «для публикации». Каждый пункт помечаем отдельно.

Версия первая: «Стеклянный потолок эскалации». Версия участников рынка и ряда отставных военных аналитиков (в частности, бывший сотрудник RAND Corporation, пожелавший остаться неназванным, в недавнем интервью одному из финансовых блогеров). Суть: никому из крупных игроков — США, Ирану, Израилю — не выгодна ни чистая победа одной стороны, ни тотальное поражение другой. Чистая победа Ирана отрезает Запад от ближневосточной нефти полностью, что обрушит мировую экономику, включая покупателей иранской нефти в Китае, которым нужны стабильные цепочки поставок и платежеспособный Запад. Чистая победа США и Израиля и полный коллапс Ирана создает вакуум власти от Тегерана до Багдада, который в текущих условиях некому заполнить, кроме радикальных групп, еще более неуправляемых. Поэтому работает метод «ограниченного хаоса»: инфраструктура разрушается до уровня, при котором она требует закупки новых комплектующих, но не перестает функционировать полностью. Перемирия дают возможность пополнить запасы и подтянуть резервы. Срывы перемирий предотвращают закрепление статус-кво, которое может оказаться невыгодным одной из сторон в долгосрочной перспективе.

Слух: «Горячая линия по нефти». Это неподтвержденная информация, курсирующая среди нефтяных трейдеров в Лондоне и Сингапуре. Якобы, существует неофициальный канал связи между военными атташе США и КСИР (Корпус стражей исламской революции) через швейцарских посредников. Задача этого канала — не допустить случайного или намеренного удара по объектам, критически важным для глобального энергетического рынка, прежде всего, по Ормузскому проливу и крупнейшим экспортным терминалам Саудовской Аравии. Слух гласит, что обмен информацией о «красных линиях» позволяет поддерживать напряжение на рынке (держать премию за риск в цене нефти), не допуская при этом коллапса поставок, который сделает любую прибыль бессмысленной из-за мирового кризиса.

Версия: «Иранская рокировка». Версия, обсуждаемая в экспертной среде Тель-Авива (озвучена, в частности, аналитиком Института исследований национальной безопасности Израиля (INSS) в подкасте от 15 июля 2026 года). Согласно ей, элита Ирана может использовать внешнюю войну для решения внутренних задач: консолидации власти, подавления протестных движений, начавшихся в 2022 году, и списания экономических провалов. Срыв перемирий руками прокси-сил, формально неподконтрольных Тегерану в оперативном отношении, — удобный способ не допустить открытия Ирана для западных инвестиций. Ведь стабильный мир потребует от власти выполнения социальных обязательств, денег на которые в казне под санкциями нет. Вечная война позволяет сохранять мобилизационную экономику и распределять ресурсы через военизированные фонды, минуя государственный бюджет и контроль парламента. В том же ключе высказался и анонимный европейский дипломат в материале Reuters от 12 июля: «Для части истеблишмента в Тегеране бесконечный конфликт — это не ошибка, а бизнес-модель выживания».

Прогнозы и сценарии развития ситуации

Сценарий первый: Базовый. «Хроническое обострение». Условия: Ни одна из сторон не накапливает достаточно сил для решительного перелома, а внешние игроки (Китай, Россия) сохраняют текущий уровень непрямой поддержки Ирана без ввода своих войск. Описание: Конфликт продолжается в том же режиме до середины 2027 года. Мы увидим еще 2–3 цикла кратких перемирий и их срывов. Согласно модели Управления энергетической информации США (EIA) от июля 2026 года, в этом сценарии нефтяные котировки будут гулять в коридоре 110–140 долларов за баррель Brent. Акции ВПК США и Израиля продолжат обгонять рынок. Иранский риал продолжит девальвацию, но теневой экспорт нефти в Азию сохранит объем на уровне 0,8–1,0 млн баррелей в сутки. Признаки, что мы на этом пути: новостные ленты похожи на день сурка — бои в районе Хузестана, удары по портам, отсутствие прорывов фронта.

Сценарий второй: Оптимистичный. «Большая сделка». Условия: Внутриполитические изменения в Иране (по данным неподтвержденных источников, проблемы со здоровьем у верховного лидера) и давление бизнеса в США, который начинает проигрывать рынки Китаю из-за дорогой логистики и санкций. Описание: Стороны заключают не перемирие, а рамочное соглашение с четким графиком снятия санкций и сворачивания военной инфраструктуры Ирана. Аналитики Wood Mackenzie в своем сценарном прогнозе допускают падение нефти до 85 долларов за баррель в течение месяца после подписания такого соглашения. Акции промышленных компаний и авиаперевозчиков взлетят на дешевом топливе. Иран откроется для иностранных инвестиций, и начнется гонка за контракты на восстановление. Признаки, что мы на этом пути: прямые переговоры в Омане длятся больше трех недель подряд, в прессу сливаются не обвинения, а детали распределения доходов от будущей продажи иранской нефти на восстановление страны.

Сценарий третий: Пессимистичный. «Блокада и коллапс». Условия: Нарастающая эскалация, блокировка Ормузского пролива Ираном в ответ на полную блокаду его портов флотом США. Описание: Глобальный страховой рынок отказывается страховать любой груз из Персидского залива. Нефть уходит выше 200 долларов. Центральные банки по всему миру вынуждены резко поднимать ставки для борьбы с инфляцией, вызывая рецессию. Банкротство авиакомпаний и логистических гигантов. В этом сценарии деньги теряют все, включая сегодняшних бенефициаров ВПК, так как обвал рынков уничтожит капитализацию их акций. Признаки, что мы на этом пути: официальное заявление командования Пятого флота США о начале операции «Гарантия свободы судоходства», ответная ракетная атака по АПЛ США в Аравийском море. Всемирный банк в своем июньском докладе о глобальных рисках прямо предупредил, что такой сценарий способен отбросить мировую экономику в рецессию, сопоставимую с кризисом 2008 года.

Три неочевидных способа на этом заработать

Эта часть — не руководство к действию, а наблюдение за теми стратегиями, которые обсуждают профессиональные управляющие капиталом в условиях «ограниченного хаоса». Каждая идея несёт в себе не только потенциальную выгоду, но и огромный риск, который мы честно называем.

Идея первая: Ставка на ставку, а не на нефть. Пока все смотрят на графики Brent, меньшая волатильность и более предсказуемый тренд наблюдается в другом месте — в долговых инструментах. Государства Персидского залива, не участвующие в конфликте (Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар), становятся главными бенефициарами передела рынка и «тихой гаванью» для капитала. Их государственные облигации демонстрируют рост, так как их бюджет пополняется за счет продажи собственной нефти по ценам, выросшим на премии за риск в регионе. Индекс суверенных облигаций стран GCC от JPMorgan с начала года прибавил 8,2%, опережая большинство развитых рынков. Возможная нестандартная конструкция: инвесторы изучают не суверенные еврооблигации, а корпоративный долг ближневосточных логистических гигантов (например, DP World или AD Ports). Война повышает цену перевозок, но эти компании работают в портах, которые используются для транзита грузов в обход горячих точек. Риск, при котором идея не сработает: если конфликт перекинется непосредственно на Саудовскую Аравию или ОАЭ (например, массированные удары дронов по Абу-Даби или нефтяной инфраструктуре Саудовской Аравии), статус «тихой гавани» исчезнет мгновенно, и распродажа этих облигаций будет такой же быстрой, как и распродажа рисковых активов.

Идея вторая: Бенефициары деглобализации в судоходстве. Конфликт фрагментирует глобальные морские маршруты. Часть судовладельцев отказывается от захода в Красное море и Ормузский пролив. Выигрывают те, кто готов рисковать и запрашивать астрономический чартер (цену фрахта), и те, кто владеет стареющим флотом, который не жалко потерять. Но есть и более тихая гавань: владельцы танкеров класса Aframax, которые возят не иранскую подсанкционную нефть, а американскую, канадскую и бразильскую в Европу и Азию. Спрос на логистику в обход опасных зон растет. Маршруты через мыс Доброй Надежды вместо Суэца требуют на 40% больше судов для перевозки того же объема, так как время рейса увеличивается. Согласно Baltic Exchange Dirty Tanker Index, ставки фрахта на этих маршрутах с апреля 2026 года выросли на 65%. Риск, при котором идея не сработает: внезапное и прочное прекращение огня (например, наш «оптимистичный сценарий») приведет к обвалу ставок фрахта уже на следующий день после подписания перемирия, и стоимость флота упадет на десятки процентов за квартал. А пока, мнение аналитиков Clarksons Research, текущий дефицит провозных мощностей только нарастает.

Идея третья: Энергия как «страховка», а не топливо. Парадокс «ограниченного хаоса» на Ближнем Востоке в том, что он ускоряет энергопереход там, где его не ждали. Государства, которые почувствовали уязвимость от зависимости от морских поставок нефти, ускоренно инвестируют в локальную генерацию. Речь не только о солнечных панелях. Речь о малых модульных атомных реакторах (ММР) и инфраструктуре для сжиженного природного газа (СПГ), который не привязан к трубопроводам. Международное энергетическое агентство (МЭА) в своем специальном отчете «Energy Security in an Age of Conflict» (июнь 2026) отметило, что заказы на газотурбинные установки, которые могут быстро заменить угольные мощности и не зависят от погоды, в странах Юго-Восточной Азии и Восточной Европы выросли в два раза по сравнению с предыдущим годом. Война в Иране создала десятилетний стимул для этих компаний, потому что энергобезопасность стала главным словом для любого министра финансов мира. Риск, при котором идея не сработает: если после конфликта на Ближний Восток вернется прочный мир, а Саудовская Аравия и Иран вновь зальют рынок дешевой нефтью в борьбе за долю, эпоха дорогого газа может закончиться, сделав проекты по его производству на удаленных шельфах вновь нерентабельными.

Вывод: к чему мы пришли в этом расследовании

Конфликт между США, Израилем и Ираном перестал быть событием с финальной точкой. Он превратился в экономический процесс с четким циклом «перемирие — срыв». Прямые бенефициары этого процесса — военно-промышленный комплекс стран-участниц, глобальные нефтетрейдеры-посредники и те, кто предлагает альтернативу традиционным морским путям и энергоносителям. Метод «ограниченного хаоса» оказался крайне прибыльным, но его главная уязвимость — он требует не переступить черту, за которой наступает коллапс всей системы. Пока же, по состоянию на июль 2026 года, черта не перейдена, и машина по перераспределению богатства продолжает свою работу с регулярностью часового механизма.

Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.